20000 лье под кроватью. Записки сумасшедшего.

Перед вами, друзья, моя исповедь. Исповедь, или, если хотите, шизофренический рапорт о жизни в лапах рокового недуга, вот уже 20 лет терзающего мою слабеющую душу и тушку. За 20 лет, благодаря этой дьявольской страсти, вашему покорному слуге пришлось пережить столько опасностей и приключений, столько лучезарных взлётов отчаянных падений, что герои Жуля Верна меркнут перед моим угасающим взором. (Кроме Робура-Завоевателя, конечно. Робур-Завоеватель выше и вне всех этих ваших.) А по невзгодности  и безысходности происходящего, мою жизнь можно сравнить разве что с трагическим бытием героя одного замечательного рассказа Виктора Драгунского. Поэтому труд мой будет назван:

20000 лье под кроватью. Исповедальная поэма

Наиболее проницательные из вас уже, наверное, догадались, что речь пойдёт о хот-сите  — привычке граждан собираться за одним компьютером для игры в какую-нибудь игрушку (как правило, пошаговую стратегию).  Зараза хот-сита пришла к нам из тех далёких времён, когда деревья и копиры были большими, а зарплаты и диагонали — маленькими. Когда на купюрах властвовали нолики, а на свитерах — ромбики. Ну, вы поняли.

Сегодня ситуация с режимом хот-сит выглядит неоднозначно. Игр, рассчитанных в первую очередь на совместное пребывание за компом — не появляется совсем, а редкие подарки индустрии выглядят скорее подачками или, в лучшем случае, воспроизведением традиций серии (HMM7, MOO4).  Консоли, наступающие (как говорят) по всем фронтам, хоть и приглашают пользователей разделить прелести геймдизайна с друзьями оф-лайн, но настойчиво предлагают и он-лайн вариант. С другой стороны наблюдается некоторая нервозность со стороны мировой закулисы.

«Занимающиеся одним делом люди редко встречаются между собой даже для увеселения и развлечений, любой их разговор выливается в заговор против остальных». (Адам Смит)

Хорошо закулисе жилось во времена Адама Смита!  А как быть, если люди ради увеселений именно и собираются? И не так, как метатели коровьих лепёшек — публично и с патриотическим апломбом, и не как эсперантисты или игроки в шахматы по переписке — с их потешной, в наш информационный век, криптокабалистикой. А собираются, скажем, тайно, после смены, в заводоуправлении шарикоподшипникового, сданного под офис невнятным небритым личностям в мешковатых комбинезонах?  Тут любой бы забеспокоился, засуетился. Какие мысли приходят в голову неглупому человеку после пятой партии в циву в заброшенном заводоуправлении, я думаю, никому объяснять не надо. Впрочем, мировую закулису следует успокоить. Большинство фанатов хот-сита давно под колпаком он-лайна, а несломленных достаточно, чтоб разжечь огонь полемики за вечерним кефиром где-нибудь в гастроэнтерологии или неврологии, но решительно недостаточно для сформирования хоть сколько-нибудь вменяемого планетарного правительства.

С точки зрения большинства игроделов и геймеров, во времена повальной социальной атомизации хот-сит выглядит приятным необременительным анахронизмом, но когда-то в России он был знатной культуремой. Роль компьютеризации страны в целом, и традиции хот-сита в частности, в становлении демократического общества на Руси, вообще, я считаю, сильно недооценена. В конце 80х для большинства соотечественников (совсем по Кларку) передовые IT-технологии были неотличимы от магии.  И, если в СССР лишь единицы могли  похвастаться наличием  персонального компьютера (всем рекомендую прочесть аутентичный вариант «Клетки для буйных»), то после революции 91го ситуация заметно выправилась. Но, увы, недостаточно. Поэтому нередко дети из «неблагополучных» семей, отмудохав пару-тройку раз на уроках детей из «благополучных», вечером, после школы наносили последним дружеский визит с целью благоговейно вкусить запретных плодов прогресса, а, проще говоря, «погейматься». И, поневоле, впитывали дерзкими неокрепшими умами основные принципы  интеллектуального превосходства и капиталистической иерархии. Поэтому поколение молодёжи 80х, в массе своей зависшее где-то между качалкой и кочегаркой, растащило Родину, и, частично перестреляв в процессе друг друга по подворотням, сгинуло, как кошмар гусара. А дети девяностых, чьи загипсованные октябрятчиной шеи были насильно, но мягко вывихнуты в сторону различных силиконовых долин и ложбин, отряхнули с колен прах своих незадачливых предшественников и принялись жить с оглядкой на уже иные ценности и прелести. «Плечом к плечу — в бесконечную очередь» под наркозом разделили на офисные кубиклы, всем тезеям и сёстрам раздали по клубочку оптоволокна, но нет-нет, а порой и соберутся старички в поисках забытого чувства локтя за одним компом, как встарь, «рубануться в хероезов».

И всё же, в 90е комп оставался весьма дорогой игрушкой. Вот, у меня его не было аж до 2003го.  Но была мамина работа, где у меня в плане игр, а, позже и программирования был полный карт-бланш. А, главное, были друзья с девайсами от ZX-Spectrum до 486го включительно с самым разнообразным набором игр. Друзья, дворовые и школьные, — это вам не сослуживцы, их после 8ми часов совместного времяпрепровождения не хочется послать в баню. Человек, не приглашающий в гости друзей считался или конченым интровертом или счастливым обладателем нераздупляющих предков. Он немедля начинал подозреваться в содержании борделя, укрывательстве беглых фашистов или в жизни не по средствам в окружении артефактов, шедевров и элементов янтарной комнаты, со всеми вытекающими. У меня почти все друзья с компами были гостеприимны, интерес к IT был тогда запределен, и я покатился. Оборачиваясь на прожитые годы, я удивляюсь, как при такой тяге к электронным развлечениям мне вообще хватало времени ещё на секс и рок-н-ролл. Алкоголь и табак — два комплимента от шеф-повара моей судьбы, вообще проскользнули в жизнь легко и незаметно, как глаза обезьяны по пищеводу знаменитого шотландского путешественника.

Не последнюю роль в моей аддикции сыграли, как мне кажется, шахматы.  Накал страстей, почти физиологическое ощущение присутствия соперника на расстоянии вытянутой руки, надчеловеческая мобилизация воли в критической ситуации, радость триумфа и ужас поражения — такие ежедневные переживания на протяжении 7 лет не проходят для детской психики даром. Слегонца воспалённая фантазия и привитая отцом любовь к настолкам — ещё два чёрных шара на чаше весов, решивших мою судьбу в пользу стези наркогеймера.

Впрочем, я всегда был человеком компанейским. И тогда и сейчас я твёрдо придерживаюсь своих принципов и предпочитаю: А) игру с реальным противником, нежели с ИИ, Б) игру стратегическую, нежели экшн, В) indoor, нежели outdoor, Г) любительскую с белибердоносцем, нежели турнир с задротом, Д) выпивать и беседовать, нежели сурово молчать на сухую, Е) выигрывать, нежели проигрывать. Если для всего этого не подходит режим хот-сит, то вообще ничего не подходит. Да, идеальным решением могли бы стать настолки. Но. Но. То ли мой 22х дюймовый ЭЛТшник обладает встроенной скрытой магией, то ли друзья — ленивые консерваторы, но, в отличие от НММ3, скажем, найти пятерых эдак игроков для чего-нибудь эпического настольного удаётся достаточно редко. Найти же пятерых психически безопасных приятных собутыльников даже в миллионнике — нетривиальная задача. В любом случае, мысли о судьбе фамильных серебряных ложечек будут сильно отвлекать от нешутошной схватки с незнакомцами. И , вот затыка, ведь их — тоже, если я к ним припрусь на партию с такой жизнеутверждающей физиономией. В клуб мне нельзя. И это обидно. Ведь я им там в клубе всего лишь жалкий тест на допинг не пройду, а другие такие попадаются, что и тест Тьюринга легко завалят. (Вот скажите мне на милость, во что и с кем такие там шпилят? Хм, наверное, им там кубики выдают. Небьющиеся.)

Вышеизложенная совокупность этих и некоторых других политических, экономических, астрологических, наконец, факторов и довела меня до того, что я не сыграл толком НИ ОДНОЙ игры онлайн. Ни одной! Вот така фигня, малятки. Словно сама длань Господня подтолкнула меня в стан тех, кого я рискнул бы определить как «фанаты хот-сита». (В просторечии «хот-ситхи».) И всё чаще мне кажется, что противостоять искушению я просто был бессилен. А ведь было чему противостоять. Бушевание каких страстей перед экраном бездушного монитора я наблюдал все эти 20лет! В наш век электронного одиночества и деградационной коммуникативности, в век, когда даже война не способна набрать жалкую дивизию лайков, в прокуренных клетушках на последних этажах высоток, в ночных пэтэушных классах информатики до предела натягивались жилы, сжимались до зубастых стигматов кулаки и желваки медленно принимались за свой угрожающий танец. Стресс, вызванный погружением в реальность игры, помноженный на близкий физический контакт с противником, за которым ты можешь наблюдать, но которому ты на его ходу не способен помешать в реализации самых чудовищных планов, высвобождает такую психическую энергию, что в помещении становится вязко, как во время суда над врагом народа. Весело и страшно становится так, что Йохан Хейзинга, окажись он вдруг среди нашей дружелюбной компании, через пол часа сбежал бы от своих любимых homo ludens куда подальше. Когда, после победы, чувствуя приятное опустошение, ты, сладко потягиваясь, неспешно критикуешь тактику и стратегию соперника, нет выше в подлунном мире удовольствия, чем, иллюстрируя какую-нибудь его неоднозначную в плане последствий стратагему, с лёгкой полуусмешкой процитировать ему, например, что-нибудь из Ду Фу:

План Восьми Расположений

Нет цены заслугам полководца

И его высокому уму —

Мудрый план Восьми Расположений

Будет жить, как памятник ему.

И не сдвинуть тех камней могучих

Даже Янцзыцзяну самому.

Только жаль, что не завоевал он

Княжество, зовущееся У.

Вот так — берём, закуриваем и цитируем. Надеюсь, партнёров вы подобрали правильно? Тогда, наслаждаемся зрелищем, но всё равно не забываем следить за тяжёлыми предметами.

Впрочем, чаще случаются дружеские партии, полные взаимного уважения, весёлых подначек, да просто обмена забавными новостями. Нередко компьютерная баталия выливается и во всесторонний «разбор полётов», анализ качества ходов — твоих и соперника, поиск идеальной стратегии и скрытых кунштюков игры. «Финалочка» двух злейших соперников здесь переигрывается до талого, пока не будет нащупана ключевая шестерёнка game engin’а.

Но, если в сфере человеческого взаимопонимания, биология обыгрывает технологию, то в иных социальных аспектах, увлечение хот-ситом по степени полезности стоит сразу после игры в орлянку на кладбище. Вечное похмелье и несвежие сорочки в начале Пути плавно перерастают в катастрофическое сужение интересов, социопатию и расстройство зрения. Конечно, поначалу бывает приятно порой лицезреть физию внезапно нагрянувшего по навету соседки участкового, у которого обнаруженная в полном кабаке и бедламе группа интеллигентных игроков в фруктовое домино вызвала мощный когнитивный диссонанс. Со временем же понимаешь, что главное здесь — ни с чем не сравнимое удовольствие просто надрать задницу не равнодушному к тебе человеку, не компу, и не загробному (пусть и замечательному со всех мыслимых и немыслимых сторон) игроку, имитирующему, по сути, продвинутый ИИ с функцией чата. Но, привыкнув к сильному чувственному общению внутри своей тусовки, хот-ситху становится сложно общаться с людьми, желающими играть в совсем другие игры. Менты, врачи, продавцы супермаркетов — их всех отличает очень бедный эмоциональный фон, таким я даже бы и не решился предложить сгонять партейку. И, знаете, они это чувствуют. Чувствуют и злятся. Но вяло, вяло. Неубедительно. Лесом.

Сегодня мне не так-то просто объяснить, как  дефиниция «хороший парень» становится профессией, а сумрачный лес на середине пути отягощается отсутствием работы, образования и всякого, даже минимального желания всё это завести. Но я, полагаясь исключительно на свою скорбную память, попробую всё же реконструировать события моей многотрудной, полной невзгод и опасностей жизни, если Господу и Халецкому будет угоден мой труд и он не приберёт меня в ближайшие дни в Места Большой Охоты.

продолжение следует…

Nonenewcanard

Характер добрый, отзывчивый.